Наша кнопка

Централизованная библиотечная система г. Орска

Система ГАРАНТ

Журнальный зал


Новости библиотеки

Советуем почитать

 Глуховский Д. Метро 2034 : Роман.- М.: ACT, Астрель, 2009. - 445 с.
Феномен популярного (как бы) фантаста Дмитрия Глуховского широкого обсуждения не получил, поскольку для одних он - чтение, для других - попса (и тут нет противоречия, есть лишь разная акцентуация). Нет, неправда, в Сети получил, но это же пространство - в основном - эстетически неконцептуального мышления, пространство масок. Оставим в покое его странный и сырой роман "Сумерки", поговорим о той дилогии, что посвящена Московскому метрополитену, ставшему самым большим бомбоубежищем после ядерной катастрофы.

Роман "Метро 2034" образует контрапункт - вполне осмысленный - с романом "Метро 2033". Этот контрапункт следует понять хотя бы ради понимания собственно этой будоражащей модели, почему-то обретшей художественные формы. Но сначала о главном: вот результат великого новоевропейского развития романа-мифа, о котором столь тонко писал покойный Е. М. Мелетинский.

Но связано оно, это завершение, отнюдь не с какими-либо возвышенными архетипами древности, претворившимися в современность (и притворившимися современностью), но с архетипами новыми, порожденными гиперцивилизационными способами решения неких и до того существовавших проблем. Перед нами: а) ядерная война, уничтожение цивилизации и подавляющего большинства человеческого населения, деградация, разобщение; б) метрополитен - именно московский - как сложнейшая система, породившая гигантское количество быличек и непроверенных историй. Миф, вечно нацеленный в ненаступившее, слава богам, будущее (тотальное взаимоуничтожение), и миф, основанный на технологизированных, осовремененных, но все же вполне предшествующих моделях (подземный город), совмещаются воедино - и эта, тривиальная вроде бы, модель действует, создавая тот самый вышеупомянутый контрапункт.

 Джерри и Холли были созданы друг для друга - идеальная пара. Они не просили у жизни ничего особенного. Просто хотели прожить ее вместе. Но... все случилось очень быстро. Джерри стал жаловаться на головную боль, после долгих уговоров согласился сходить к врачу. Оказалось, что причина - не стресс, не давление или, на худой конец, зрение, как предполагали супруги. У него нашли опухоль мозга, и через несколько месяцев, накануне своего тридцатилетия, Холли осталась вдовой. Она с головой погрузилась в свое горе. Одна в пустом доме, исхудавшая, изможденная страданием, не выпускающая из рук старый синий свитер мужа...

Вы думаете, что книга, которая так начинается, не может стать бестселлером? Еще как может! Роман ирландской писательницы Сесилии Ахерн, который она написала в 21 год, уже издан тиражом свыше 5 миллионов экземпляров, переведен на множество языков и завоевал любовь читателей более чем в 40 странах. Книга занимала первые места в рейтингах бестселлеров США, Англии, Германии, не говоря уже об Ирландии, где ее автор по популярности может соперничать со своим отцом (Берти Ахерн, между прочим, самый яркий политик современной Ирландии, премьер-министр, находившийся у власти рекордные для страны 11 лет, с 1997 по 2008). Сейчас Сесилия Ахерн - лауреат многочисленных премий, сценарист и продюсер популярного комедийного телешоу, автор нескольких книг.

Причина успеха романа, возможно, в том, что история, начавшаяся со столь пронзительной трагической ноты, получает вполне жизнеутверждающее развитие. Героиня находит в себе силы жить дальше, постепенно освобождаясь от власти мучительных воспоминаний. И помогает ей в этом сам Джерри, ее муж, во время смертельной болезни тайно составивший для Холли Список. В Списке - те поступки, которые она должна совершить, чтобы справиться с бедой. Каждый месяц, вскрывая по одному конверту, Холли получает разные задания: купить в спальню ночник, принять участие в конкурсе караоке, найти себе работу по душе... Холли погружается в новые заботы, заводит новые знакомства, и, по мере того как жизнь ее наполняется новыми красками, тональность повествования постепенно меняется. Автор с большой симпатией и юмором фиксирует все этапы "возрождения" своей героини, показывая повседневную жизнь современной женщины, не совсем уже юной и неопытной, но находящейся в поисках собственного жизненного пути, открывающей для себя смысл простых вещей и вечных истин.

Правда, тех, кто надеется на классический хэппи-энд, ждет некоторое разочарование. Это все-таки нечисто голливудская история, хотя роман и был с успехом экранизирован в Голливуде: в России премьера фильма с Хилари Суонк и Джерардом Батлером в главных ролях состоялась 14 февраля - в день святого Валентина, покровителя всех влюбленных. Джерри не вернется из небытия целый и невредимый, Холли не удастся сразу найти новую любовь... Но она все же сохранит здравый рассудок, волю к жизни и даже некоторую толику оптимизма, а в наше время и в такой ситуации это, согласитесь, очень даже неплохо!
Гостевская Н.
Источник: У книжной полки.- 2008.- № 2.- C. 22
 Второй роман писателя, надежно скрывающегося под псевдонимом Анна Борисова, стал самой обсуждаемой книгой первых месяцев 2009 года. Причина такой популярности, впрочем, не в литературных достоинствах, а в масштабной рекламной кампании, совершенно неожиданной для смутных экономических времен. Даже не столько в самом масштабе этой кампании (хотя он впечатляет - наружная реклама накрыла буквально всю Москву), а в ее содержании: новинку хвалят Людмила Улицкая, Павел Санаев и Януш Леон Вишневский. Подобные прецеденты были у первого романа Борисовой "Там" и "Девятного Спаса" Анатолия Брусникина. Оба этих проекта, кстати, провалились. Но очередная попытка доказывает, что литературной мистификации так просто умереть не дадут. И вот уже критики в очередной раз спорят, кто скрывается за "Анной Борисовой": Борис Акунин (потому что любит эксперименты и имеет те же инициалы) или Александр Мамут (потому что очень уж литературой интересуется - сперва книготорговая сеть, потом и вовсе издательская группа). В общем, все поддерживают продажи в меру своих сил.

Меж тем "Креативщик", с одной стороны, по стилю похож на "Там" (тот же цикл новелл, в первом романе связанный общим началом и верберовским духом, во втором - рассказчиком), с другой - и это заметили многие критики - в художественном плане его превосходит. То есть налицо творческий рост. И благодаря этому росту новинка (за вычетом крайне неудачного названия, от которого невольно ожидается очередной "шедевр" социальной прозы в духе "Гастарбайтера", и совсем не тянущего на роман объема) получилась вполне читабельной.

Вкратце сюжет: в пустой квартире обычного питерского панельного дома с утра тяжело просыпается старик. Долго тщательно приводит себя в порядок, выходит из дома. А дальше начинается череда случайных встреч, в которых старик мало того, что обнаруживает себя тонким душевным диагностом и прекрасным рассказчиком (каждому встреченному он рассказывает именно ту историю, которая наиболее интересна собеседнику), да еще и молодеет час от часа. Так что вечером и вовсе оказывается маленьким мальчиком. Тогда он признается настигнувшему его в подъезде и, конечно, ничего не понимающему филологу, который, оказывается, следил за ним последние несколько часов, что он Демон. И в качестве награды за упорство и настойчивость проводит небольшой антирелигиозный ликбез, сводящийся к утверждению: Вера - это великая и печальная мечта человеческой души о том, что она на свете не одинока, что она кому-то нужна и важна, что она бессмертна. После чего заходит из обычного питерского подъезда в обычную питерскую квартиру. А из нее - на листе фанеры в окно, в ставшее вдруг парижским небо.

Незамысловатая композиция, простой и легкий язык, увлекательные истории (и, что немаловажно, компактный формат) - все это делает "Креативщика" неплохой книгой для чтения в общественном транспорте.
Соловьева Т.
Источник: У книжной полки.-  № 2.- 2009.- С.36
 В степи на границе с Китаем жила, пила, любила и дралась деревня Разгуляевка, прозванная так за свою обильность контрабандной водкой. В Разгуляевке жил ушлый безотцовщина Петька, в активах у которого были щенок Испуг (на самом деле волчонок,), единственный друг Валерка, медленно умирающий от неизвестной болезни, и твердое убеждение, что продвижение советских войск на фронтах недавно окончившейся Великой Отечественной определенно зависело от того, сколько матерных слов в адрес Гитлера он старательно нацарапал гвоздем на стенке сеновала. Недалеко от Разгуляевки лежало нехорошее место, куда еще жены бурятских шаманов ходили когда-то рожать шестипалых детей, а ныне была шахта, где японские военнопленные добывали руду и умирали от непонятных причин. Работающий вместе с ними врач Хиротаро медленно начинал догадываться, в чем тут дело. В конце концов все это -война, спирт, таинственная болезнь, мальчик и японец, - пройдя по затейливому лабиринту человеческих взаимоотношений, сошлись воедино в степи, где перед четырьмя русскими и стаей волков состоялось исполнение классической пьесы театра Но. Были на то причины, и серьезные.

Несмотря ни на бескрайние пространства, ни на богатырского размаха алкогольную тему, ни на загадочное шахтовое проклятие, история эта на самом деле очень тихая и камерная. Здесь нет ни проклятых русских вопросов, ни парадоксальных русских ответов, да и вообще никакой монументальной бытийной конструкции не стремится Андрей Геласимов возвести. По сути это просто роман-зарисовка из жизни - посмотри, проникнись и двигайся дальше. Такие зарисовки - форма, вообще-то, коварная: они являются популярнейшим прибежищем для писателей, которые наблюдать и описывать умеют, а на что-то посложнее наблюдения и описывания литературной дыхалки уже не хватает. Но это не случай Геласимова. "Степные боги" - такая зарисовка, что будет получше многих современных образцов русской прозы "с идеей". Это книга с просто потрясающей плотью, которая полностью компенсирует отсутствие всяких рефлексивных упражнений. Читать - простое и чистое удовольствие. Советская реальность Геласимова - реальность в высшей степени колоритная, осязаемо шероховатая-угловатая, с нотками классического русского абсурда (точнее, того, что было бы чудесным абсурдом, если бы не было чистой правдой). И - что особенно славно в наши времена поисков, метаний и ностальгических спазмов - начисто лишенная каких бы то ни было идеологических перегибов и заносов, зато с очень трогательной психологией и огромной любовью к смешной и несовершенной натуре человеческой. Японская же линия - воспоминания и мемуары Хиротаро - немедленно отзывается в сердце любителя литературы Страны восходящего солнца знакомой и милой нотой. Тут все... живое, больше ничего и не скажешь и больше ничего и не надо.

А после "Степных богов" в книге напечатана маленькая повесть "Разгуляевка" - своего рода при квел к Петькиной истории. Произведение второстепенное, но читать его приятно - так же, как фанатам Толкиена приятно после "Властелина колец" углубиться в "Сильмарилллион", "Детей Хурина" и иже с ними. Геласимовский эпос, ко всему прочему, по-настоящему затягивает.
Мельникова М.
Источник: Книжное обозрение.- 2009.- № 3.- C. 5

 Захар Прилепин (настоящее имя – Евгений Николаевич) родился в 1975 году в деревне Ильинка Рязанской области. Окончил филологический факультет Нижегородского государственного университета. Успел поработать грузчиком, рабочим на кладбище, вышибалой в ночных клубах, командиром отделения ОМОН. Принимал участие в боевых действиях в Чечне. Автор романов «Патологии» (2005), «Санькя» (2006, премия «Ясная поляна»), «Грех» (2007, премия «Национальный бестселлер»), сборников эссе «Я пришел из России» и рассказов «Ботинки, полные горячей водкой» (2008).

Его называют лучшим молодым писателем современной России.

Название романа молодого прозаика Захара Прилепина очень простое, но не без "выверта" – «Санькя». Так, по-простонародному, зовет молодого главного героя его деревенский дед. Народ в романе Прилепина - вообще одна из центральных тем. О народе постоянно говорят. Одни, как правило, отрицательные персонажи подписывают ему и всей России смертный приговор. Причем это не только "демократы", но и приспособившиеся к власти "патриоты". Но настоящим живым олицетворением народа в романе Прилепина является мать главного героя. Этот образ несчастной, затравленной, тяжело работающей за гроши женщины, не понимающей революционные устремления сына, пожалуй, действительно самый сильный в романе.

Итак, появилось новое племя революционеров. Это "лимоновцы". И, хотя имя их вождя скрыто за прозрачным псевдонимом Костенко, догадаться о том, кто сей грозный вождь, поэт и философ, кумир революционной молодежи, сидящий "за оружие", несложно. Тем более несложно догадаться о его настоящем имени, когда его последователи захватывают башню в Риге и получают сроки по 15 лет тюрьмы. Кстати, Костенко в романе представлен весьма неоднозначно. Он за пределами действия романа, но его тень присутствует в нем постоянно, и, надо признать, тень эта вызывает скорее отрицательные эмоции. В самом деле, его мальчики и девочки, одуревшие от обожания своего кумира, бьются с "режимом", получают по 15 лет, погибают, страдают их матери, а вождь где-то там сидит, уважаемый "блатняком", чуть ли не как "вор в законе". В целом же роман очень серьезный. Весь роман пронизан ужасающей смертной тоской молодых людей по "честным" поступкам в атмосфере всеобщей лжи.