Наша кнопка

Централизованная библиотечная система г. Орска

Система ГАРАНТ

Журнальный зал


Новости библиотеки

 Рассказывает эта хитрая книжка про солидных бизнесменов, внезапно понимающих, что они до умопомешательства тоскуют по тем временам, когда телевизор надо было переключать с канала на канал плоскогубцами, а также про их товарищей по веселой голодной молодости, их бывших жен, их нынешних подруг, их комплексы, кризисы, философские рассуждения и, конечно, любови большие и малые. Такие вроде бы отдыхательные рассказы для яппи с мозгами, поотбитыми злой рыночной реальностью. Только в отдыхательных книжках для яппи не бывает подзаголовка "гептамерон". И вообще отдохнуть с "Мясом снегиря" не получится — бизнесмены бизнесменами, но над каждым рассказом придется думать и переживать.

С "Гептамероном" Маргариты Наваррской сборник Дмитрия Липскерова не роднит ничего, кроме количества "дней", в которые он рассказывает свои любовные новеллы. В этом собрании странных любовных случаев и без Маргариты Наваррской сложностей хватает. Милые любовные истории с классической новеллистической концовкой — опа, дорогой читатель, ты думал, что все так, а оно вот эдак! — чередуются с сюрреалистическими любовными миниатюрами и философскими любовными притчами. А бывает, что даже и не чередуются. Немудреное лирическое рассуждение о том, какая женщина русскому мужику желаннее — с мощными белыми сахарными ногами, глазами—омутами и коромыслом на плече, или же "тростинка на ветру" в платьишке от кутюр, с чуть заметными половыми признаками и бокалом "Мартини" — неожиданно эволюционирует в чокнутую научную фантастику с нанотехнологиями, атомной войной и альтернативными путями развития человечества. А из страшного надрывного крика души про Бога, мать и беременность собственной смертью вдруг золотой рыбонькой выныривает трогательнейшая картина. . . ну, если не семейного счастья, но чего—то максимально к нему приближенного. Чудны дела сердечные.

И никакой злокачественной эклектики — наоборот, это на редкость ровный сборник. Ровный на тонком химическом уровне, на уровне одного большого ощущения одной большой извечной клинической непонятности и неуправляемости любви с ее грозными подводными течениями и непредсказуемой логикой. Она у Липскерова каким—то затейливым образом оказывается одновременно мелодраматична до тошноты и пронзительно—надмирна, как просветление у дзен—буддистов: "При ней он перерезал охотничьим ножом себе горло от уха до уха, и хлынул кровавым водопадом ей на ноги. Впрочем, ее лицо было белее, чем его. Его удалось спасти. Аккуратно зашили. Она пришла к нему больницу и сказала: — Я больше с тобою не буду жить! — Почему же? — прохрипел он испорченными связками. — У меня еще много мест, где резать!" Это рассказ "Ревность", один из психологических шедевров сборника. А рассказ, давший название книге, можно смело использовать как пособие для студентов Литинститута — пусть ломают голову над тем, зачем прекрасным декабрьским утром он и она убили красную птичку, и постигают великую тайну интерпретации.
Оксана Бек
Источник: Книжное обозрение. — 2009. — № 11. — C. 6.