Наша кнопка

Централизованная библиотечная система г. Орска

Система ГАРАНТ

Журнальный зал


Новости библиотеки

Советуем почитать

Лето 2002 года. После смерти жениха 28-летняя Шэннон не понимает, как ей жить дальше. Вместе они объездили полмира: Австралию, Европу, Китай. Молодые и полные надежд, они собирались пожениться и жить долго и счастливо. Однако несчастный случай на пляже в Таиланде нарушил их планы.
     
Ядовитая медуза ужалила Шона во время купания, и красивый, добросердечный молодой мужчина умер на руках у своей невесты. Профессиональный морской биолог, она лицом к лицу столкнулась с душераздирающей реальностью: одна её великая любовь — океан — отобрала у неё вторую великую любовь — Шона. Доставив тело любимого человека на родину, в Австралию, Шэннон осталась наедине со своим ошеломляющим горем.
     
Шэннон привыкла называть себя и Шона – мы. После его смерти «мы» сменилось на «я», и ей пришлось заново отвечать на вопрос, кто она и как ей жить.

Разговор о поколении россиян, родившихся в начале 1970-х, чья молодость пришлась на 90-е – лихие и активные, не всегда весел. Многим из них выпало пройти через, огонь, воду и медные трубы. И в итоге остаться «у разбитого корыта». Слишком бурной и обнадеживающей была их молодость. И в то же время мрачной и зловещей. Не всем удалось вырваться из щупалец 1990-х и приспособиться к новым временам «стабилизации», «модернизации» и «оптимизации». Многие из этого поколения, едва разобравшись со своими запросами, целями и мировоззрением, а иногда и вовсе не разобравшись, обнаружили себя на пороге одинокой старости.

Герою новой книги Романа Сенчина, лауреата премии «Большая книга», – всего сорок лет, но он ощущает себя брошенным и ненужным пожилым человеком. И трудно понять, из-за чего ему досталась такая доля: то ли из-за персональных особенностей личности, то ли из-за особенностей непростой эпохи, раскачавшей его молодость, но не давшей твердой опоры под ногами, какая была у его родителей. А между тем главный герой романа – человек, родившийся в Сибири, суровом крае мужества, борьбы, потрясающих открытий и фантастической природы. Однако романтика отцов, «поворачивающих реки вспять», обернулась потерянностью и апатией их детей. Закономерно ли это явление? И где найти выход из этого тупика?

«Однастория» оказалась первым графическим романом, вошедшим в шорт-лист главной итальянской литературной премии «Стрега», спровоцировав горячие споры о границах литературы.
     
«Однастория» для знаменитого итальянца Джипи (Джан-Альфонсо Панчинотти) стала книгой переломной, непривычно откровенной и личной. Невероятно титулованный автор графических романов завоевал многочисленные премии, включая призы на фестивалях комиксов в Ангулеме, Лукке и Эрлангене. Но к пятидесяти (автор 1963 года рождения), его настиг жесточайший творческий кризис, заставивший обратиться к психотерапевтам и медикаментам, которые позволяли бы чувствовать себя нормально и порой даже счастливо. Пять лет Джипи не творил. «Однастория» стала первой после долгого перерыва книгой. В ней он решился «проговорить» мучившие его вопросы.

Нетрудно усмотреть параллели между автором и главным героем «Однастории», 50-летним писателем по фамилии Ланди, оказавшимся в психиатрической клинике. Его мир рассыпался на тысячи осколков, его творческую энергию парализуют страх перед редактором (а ну как ему не понравится рукопись?) и возможным неуспехом, а также боль от предательства и непонимания дочери. В полубреду он постоянно возвращается к истории своего прадеда, воевавшего в окопах Первой мировой войны. Там прадеду Ланди пришлось совершить ужасную вещь, но это не разрушило его.

Старый двор на Патриарших: дома без лифтов, милый особнячок весь в трещинах и морщинах, на барельефах скучающие львы, давно потерявшие свое «царьзверское» достоинство, высокая, раскидистая липа – центр дворовой жизни, переливающаяся всеми красками детская площадка, серьезно потрепанная местной детворой. И маленькая девочка Нина одиннадцати лет, чье окно на первом этаже выходит в самый темный угол этого двора. Москва конца 1960-х. Мир и спокойствие. И ужас, поселившийся в этом дворе…

Екатерина Рождественская – журналист, писатель, переводчик, профессиональный фотограф и модельер, автор полюбившихся читателям книг «Жили-были, ели-пили», «Двор на Поварской», «Зеркало» и фотопроекта «Частная коллекция» – признается, что этот роман – ее первый опыт работы в формате триллера, хотя в полной мере эту книгу к такому жанру отнести нельзя. Как рассказала Екатерина во время своей встречи с читателями на фестивале «Красная площадь», эту историю ей рассказала подруга: «Ей было тяжело и дальше держать все это в себе, и мы решили, что, если я напишу на основе ее воспоминаний книгу, то есть «вылью» все это на читателя, ей станет легче, из нее выйдет весь этот потаенный мрак. Надеюсь, что так и будет. По крайней мере, прочитав рукопись, она разрешила мне ее публиковать».

Всё, как завещал Уилл Трейнор в первом романе трилогии «До встречи с тобой». В завершающей книге «Всё та же я» перед нами знающая себе цену позврослевшая женщина.
Даже если вы не особенный любитель «женских романов», «До встречи с тобой» Джоджо Мойес читали наверняка. Ну или хотя бы смотрели фильм.

История любви с несчастливым концом, прикованный к инвалидному креслу Уилл Трейнор и его сиделка – смешная, неуклюжая и очень трогательная Лу Кларк в невообразимых нарядах. Всё было стремительно и прекрасно, пока не кончилось. Уилл Трейнор умер, оставив Луизе «пчелиные колготки» – символ её неординарности, и письмо – духовное завещание, пункты которого она и пытается выполнять в последующих двух книгах трилогии, «После тебя» и «Всё та же я». Несмотря на журнально-глянцевые названия всех трёх книг, это очень хорошая литература с эволюцией героини и её желаний. Недаром имя Джоджо Мойес по всему миру стало знаком качества в «женском романе», а в России у выпускающего её книги издательства «Азбука» («Иностранка») даже есть книжная серия имени этого автора – в ней выходит хорошая литература про жизнь и любовь.