Наша кнопка

Централизованная библиотечная система г. Орска

Система ГАРАНТ

Журнальный зал


Новости библиотеки

Советуем почитать

 В новую книгу неутомимого и плодовитого поэта, писателя, журналиста Дмитрия Быкова вошли очерки о людях и событиях минувшего века, объединенные в «календарь», статьи для которого были написаны по т.н. «датским» поводам – к круглым или полукруглым годовщинам людей, чьи имена, может быть, ничего не значат для современного школьника, а нам – говорят всё. Потому и имеет «Календарь» подзаголовок – Разговоры о главном.

То, что делает Дмитрий Быков — это всегда интересно. Этого не смогут отрицать даже ненавистники автора "ЖД", "Списанных", "Эвакуатора", "Орфографии", "Писем счастья" и других произведений в самых разнообразных жанрах. Стихи, проза, очерки о современной культуре, литературные биографии, статьи и колонки в многочисленных периодических изданиях, передачи на телевидении, интервью с интересными "героями нашего времени". Быков поистине неутомимый трудоголик. И ведь все-то у него получается! (Вздыхают графоманы).

Недавно мы говорили о поэтическом сборнике «Отчет», затем – о новом большом романе «Остромов, или Ученик чародея» (едва ли подобного уровня и масштаба произведения выходили в прошлом году), и вот теперь читаем «Календарь». Что-то из него знакомо – «Дикий дон» (блестящее эссе о Шолохове!), «Код Репина» (экскурс в историю конспирологического романа), «Победа Стругацких», но многие вещи, хоть и опубликованные ранее в «Известиях», «Русской жизни» и «Профиле», вряд ли знакомы широкому кругу читателей. Собранные вместе в «Календарь» они создают, если хотите, концептуальное произведение.

 В серии "ЖЗЛ" издательства "Молодая гвардия" вышла новая биография культового американского писателя 50 -70-х годов Эрнеста Хемингуэя.

Ее автор - некто Максим Чертанов, неуловимый и загадочный писатель, ранее выступавший в соавторстве с Дмитрием Быковым. По версии Дмитрия Быкова, озвученном в одном интервью, под этим псевдонимом скрывается рыжеволосая молодая женщина по имени Маша. Но ходят слухи, что Максим Чертанов - это сам Дмитрий Быков.

Впрочем, кто бы за этим ни стоял, можно утверждать, что он написал очень важную и, в сущности, мифологическую книгу.

Первая биография Хемингуэя в серии "ЖЗЛ" вышла в 1970 году, в то время, когда во всех интеллигентских квартирах висели фотографии Папы, напоминавшего то ли работника научного института, то ли литератора, а то и вовсе геолога. Но Хемингуэй в книге Чертанова - это владелец вилл и яхт, охотник и турист, "рано списавшийся алкоголик", ведущий праздный образ жизни. И даже знаменитый свитер на фото - ручная работа от Dior - был выбран фотографом Юсуфом Каршем из огромного гардероба.

 Опрощение всегда приятно. Так человек, предлагающий заглянуть в рюмочную «Второе дыхание», вызывает гораздо большую симпатию, чем тот, который тащит тебя в клуб «Мастерская».

В новом романе Андрея Аствацатурова его герой, «Андрей Аствацатуров», ругается с женой, пробует галлюциногенные грибы, принимает экзамены, наблюдает нравы литераторов, пытается научиться айкидо, думает,  все эти занятия бесконечно унылы, и вспоминает детство. Из детства к нынешней жизни тянутся невеселые ниточки. Постепенно ниточки начинают интересовать рассказчика все меньше, а сам процесс воспоминания – все больше. На седьмой странице появляется глагол «толстожопить», и это – самое интересное событие в книге.

В «Скунскамере» рассказчик остается все тем же несимпатичным существом, каким он был в «Людях в голом», но практически теряет желание демонстрировать свои неприятные качества окружающим. Все уже всё знают. Если представить себе «Андрея Аствацатурова» в виде свернувшегося ежа (а не заглавного скунса), «Люди в голом» служат описанием его внешней ежиной стороны – с колючками, а «Скунскамера» – внутренней, мягкой.

 В 1996 году в Швейцарии российский художник Николай Попов издает небольшую детскую книгу: 18 разворотов с картинками и одно слово, оно же название: «Зачем?» Книга становится крайне популярна: Why?, Pourquoi? и Por que? заполняют Amazon.com, Попов получает разнообразные премии по всему миру. И вот наконец, спустя 14 лет, в 2010 году, книгу издают в России.

«Жили-были мышонок и лягушонок, и было у них цветочное поле. И вот однажды мышонок решил отобрать цветочное поле у лягушонка...» — так могла бы начинаться эта книга, если бы в ней было хоть одно слово. К счастью, текста в книге нет, он бы ее усложнил и испортил, а ведь главное достоинство работы Николая Попова — предельная доходчивость и недвусмысленность материала. Историю о войне лягушек и мышей, закончившуюся поражением обеих сторон, поймут даже взрослые.

Собственно, взрослые поймут — и ладно, потому как детям эту книгу давать совершенно не рекомендуется. Если это каким-то образом оказалось в руках вашего ребенка — мужайтесь: акварели Попова ставят родителей в отчаянное положение. Ребенок поднимает глаза на несчастных маму-папу и спрашивает: «Ну и зачем?» — а те, потея и отдуваясь, стараются придумать как можно менее жалкий ответ. Потому что хорошего ответа не просматривается — не говорить же ребенку про борьбу за номинальную власть, неловко как-то.

 Роман Герты Мюллер «Сердце-зверь» (на немецком вышел в 1994 году) можно прочесть для того, чтобы узнать, за что дали Нобелевскую премию по литературе в 2009 году. А можно для того, чтобы почувствовать, как работает память о прошлом, которое не хочется вспоминать.

На рубеже восьмидесятых — девяностых годов прошлого века казалось, что мы, жители распавшегося Союза, хотим понять, что нам делать с нашим прошлым. Спустя двадцать лет удивительным образом проблема отошла на задний план, в то самое прошлое, которое теперь вроде никто и не ворошит. И дело не в том, что всё уже опубликовали и прочли, а в том, что советская история не стала предметом художественного переосмысления для современной литературы, оставшись предметом почти исключительно литературы «возвращенной». Тем интереснее смотреть, как это делают другие.

В 2008 году на русском языке вышли романы венгерского писателя Петера Эстерхази «Небесная гармония» и «Исправленное издание». Второй из них Эстерхази пришлось написать, когда он узнал, что его отец был осведомителем в госбезопасности, и принялся изучать архивы. Выход «Исправленного издания» стал событием для всей Венгрии, переросшим рамки литературной сенсации, а поступок писателя называли героическим.